Парфенюк, Н. «Имею честь служить в Ленкоме» / Николай Парфенюк ; [беседовала] Людмила Бунеева // Вечерний Брест. – 2003. – 8 августа. – С. 1-2.

Беседа с музыкантом театра «Ленком» Н. Парфенюком, уроженцем Кобринщины.

«ИМЕЮ ЧЕСТЬ СЛУЖИТЬ В ЛЕНКОМЕ»

Справка «ВБ»

Николай Парфенюк родился 11 марта 1957 года в д. Городец Кобринского района. Учился в СШ 5 г. Кобрина и одновременно в музыкальной школе по классу аккордеона. В 1979 году окончил Брестский инженерно-строительный институт. С 1974 года работал с группой «Золотая середина» (г. Брест). В 1981 году – артист Рязанской областной филармонии, солист и музыкант ВИА «Сверстники». В 1983 году начал работать в составе группы «Феникс», созданной музыкантами расформированного «Аракса». С 1985 года по нынешнее время — музыкант театра «Ленком».

Написал музыку к кинофильмам «Маленький принц», «Всадники ветра», «Львиная доля», телефильмам «Удар лотоса», «Замковый камень», «А.П.», «Шатун», сериалу «Досье детектива Дубровского», к док. фильму «Враги народа» (ВВС), к телепрограмме ОРТ «Собрание заблуждений». Является автором музыки к спектаклям «Ящерица» (театр «Колесо», г. Тольятти), «Юлий Цезарь» (театр им. Горького, г. Владивосток), «Свои люди» (Государственный академический Малый театр, г. Москва), «Арена» (МХАТ).

Дискография: «Королевский гамбит», «Забвенье», «Позови меня домой», «Маленький принц», «Movie and Dance», «Всадники ветра», «Ночная дорога», «Собрание заблуждений», «Поют актеры театра «Ленком».

Уж и не вспомнить, кто первый сказал: «А знаете, у нашего благочинного, отца Евгения сын — известный в Москве музыкант!» Так бы и оставаться этой информации просто принятой к сведенью, да следом в редакцию пришло письмо из Кобрина. Автор послания Светлана Шинюк удивлялась, как это популярная газета до сих пор не представила своим читателям эту творческую личность. Кинулись исправлять упущение, заглянули в Интернет и диву дались. Оказывается, наш земляк написал музыку к сериалу «Досье детектива Дубровского». И в титрах фильма «Удар лотоса» тоже значится его имя. И компакт-диск «Поют актеры театра «Ленком», о котором мы только читали, — это тоже музыкальный проект бывшего брестчанина.

Хотя почему «бывшего»? Заглянув в редакцию «Вечерки» по нашей просьбе, гость без наводящих вопросов подчеркнул, что, прожив два десятка лет в Москве, по-прежнему считает себя брестчанином. А когда мы слушали его композиции из последнего диска, те, кто знал Парфенюка и К0 в 70-х годах, закричали:

— Да какой же это Ленком! Это же «Золотая середина»!

ВСЕ НАЧАЛОСЬ С «ЗОЛОТОЙ СЕРЕДИНЫ»

Николай, у многих брестчан среднего возраста фамилия Парфенюк вызывает ассоциации с ансамблем «Золотая середина». Кстати, как возникло это название?

Не знаю… Прошлым летом мы встречались с ребятами из ансамбля, стали вспоминать. Тоже задавались этим вопросом, но, увы, никак не могли вспомнить. Вроде бы поначалу были «Золотые облака»…

Примечательно, что это был ансамбль Брестского инженерно-строительного института. В результате вуз может похвастать тем, что его творческий коллектив стал знаковым явлением в Бресте 70-х годов.

Да, и сейчас хотел бы сказать запоздалые слова благодарности тогдашнему руководству БИСИ. Без него ничего не получилось бы. Несмотря на атмосферу того времени («то не пой, это не пой»), я что-то не припомню, чтобы нас уж сильно прищучивала администрация. Нам даже оборудование купили, по тем временам очень качественное. Оно даже было лучше, чем у профессиональных артистов, которые к нам приезжали выступать.

Музыка от учебы сильно отвлекала?

Не без этого. Хотя, если хорошенько вспомнить, то именно «Золотая середина» помогла мне доучиться в БИСИ.

Одно время я вынашивал мысль расстаться с «промышленным и гражданским строительством» и поступить в институт иностранных языков. В свое время мой папа был направлен в длительную зарубежную командировку в Латинскую Америку, мы с мамой сопровождали его. И я два года учился в Аргентине в национальной мужской школе. Так что я хорошо знал испанский язык, думал на нем и даже по-русски говорил с акцентом. Кстати, там же я и научился играть на гитаре. Правда, семиструнной. Так вот, в какой-то момент мне очень захотелось вновь заняться испанским. Но мои друзья из ансамбля сумели отговорить от этой затеи. Хотя, положа руку на сердце, еще одно обстоятельство меня останавливало — лишние волнения для папы и мамы.

Ранняя слава, пусть и в масштабах одного города, все же сказывалась на вас?

Покуролесили мы много в этом возрасте. Ничего плохого не делали, но бесконечные вечеринки, поздние возвращения домой отнимали у наших родителей покой. Теперь-то видно, что тревожились они напрасно — все мы в этой жизни состоялись. Может быть, поэтому я не спешу наседать с нравоучениями на нынешнюю молодежь. Ну чего их «плющить» сейчас? Просто возраст, а потом все выпрямится. Но, конечно, когда мы, вернувшись из армии, приняли решение поступить на работу в Рязанскую областную филармонию, наши родители тоже восприняли наше намерение как очередную блажь и сильно переживали.

Кстати, почему Рязань, а не, скажем, Кострома…

Когда-то рязанские «Сверстники» выступали в Бресте. Алик Клебанов (руководитель «Золотой середины») каким-то образом сконтактировался с ними и всех нас туда и потянул. Помнится, когда мы впервые приехали в Рязань, было очень поздно, мы были уставшие, вместе с оборудованием приехали на каком-то грузовике, а тут еще и филармония закрыта. И когда сторож выкрикнул: «Кто там?» — Саша Ильенко раздраженно ответил: «Открывай, старый хрыч! «Сверстники» твои приехали!»

Новое название нам страшно не нравилось. От него за версту разило тем, чего мы никак не хотели играть. Вечная борьба, что можно, а чего нельзя, продолжалась и здесь. Приходилось жить по двойным стандартам. Были обязательные произведения, что-то вроде «В Рязан.; светлая осень». Они исполнялись всегда, когда в зале был замечен человек из Росконцерта. А когда ехали на маршрут, пели то, к чему лежала душа.

А маршруты у вас бывали дальние?

Помотались по стране. Еще не успели освоиться в Рязани, как нас отправили на четыре месяца в Туркмению. С гордостью могу сказать, что там нет ни одного поселка городского типа, в котором бы я не был. Встречали нас очень хорошо. Да иначе и быть не могло: мы же приехали завоевать мир. Круче нас никого не было! Правда, у нас хватало ума понимать, что туркмены нас не столько слушают, сколько рассматривают. То, что мы играли, не было их музыкой. И тогда, и теперь они упорно слушают свое.

Ну а потом я перешел работать в группу «Феникс», созданную музыкантами расформированного «Аракса», потом в ансамбль «Синяя птица»…

ЛЕНКОМ — МОЙ ДОМ

А как Вы оказались в Ленкоме?

Туда меня позвал Толя Абрамов, барабанщик «Аракса». Был период не очень благоприятный для музыкантов. Все развалилось, вся схема гастрольная порушилась, заработок был небольшой. И многие решили на время, извините за сленг, соскочить куда-то. Спирт продавать, рыбу мороженую и т.п. У меня был друг, который начал заниматься, бизнесом с расчетом вернуться, назад. Так вот он все-таки не смог это сделать. Оказалось, обратной дороги нет.

А у Вас не было желания «соскочить»?

Желания не было, но однажды едва не поддался уговорам приятеля перепродать фуру спирта. Он объяснил, что ничего делать не надо, только покупателя найти, а заработаем на этом много. Соблазн колоссальный, а об опасности никто не думал, потому что никто не знал, чем это может закончиться. Но моя жена не дала, спасибо ей за это. То было время посредников, пена была страшная. Даже в «Ленкоме» — там лес-кругляк продают, а там кто-то ищет покупателя на вертолеты…

Чем Вы занимаетесь в театре «Ленком»?

Я — музыкант. Сейчас занят в двух спектаклях: в «Королевских играх» играю на лютне, а в «Юноне и Авось» — на бас-гитаре и флейте, а еще пою. Участие в постановках — это моя прямая обязанность, непосредственная работа. Именно этот род деятельности подразумевается, когда я говорю: «Имею честь служить в театре «Ленком». Но в театре есть еще комната с двумя компьютерами, и в ней размещается моя собственная студия. Здесь я пишу музыку для театра и кино — это уже мое собственное дело. Мне очень нравится то, чем я занимаюсь. С тех пор как мы уехали из Бреста, я сменил несколько профессий, в том числе и в самом театре. Но никогда еще работа и увлечение так не совпадали. Но когда я впервые попал на студию и увидел, что ты сам можешь записывать музыку, редактировать и делать с ней все, что захочешь, я с ходу заразился этим делом. Вся моя жизнь проходит на студии.

А тусовки?

Вы знаете, я совершенно не активный тип. Не тусовочный я человек! Хотя, честно говоря, на тусовки ходить надо. Потому что именно там происходят всe эти «старик, ты не мог бы…».

Вы выросли в православной среде. А у верующих довольно настороженное отношение к театральному искусству. Нет у Вас на этой почве внутреннего конфликта?

Ну что же, давайте порассуждаем на тему, какие у меня могут быть несогласие с тем родом деятельности, которым я занимаюсь. Возможно, что-то с тех времён изменилось в восприятии человека на сцене, но я ничего худого не вижу в тех спектаклях, в которых я принимал участие, как музыкант и вокалист. Хотя должен сказать, что порой по обозначенной вами причине мне приходилось говорить «нет». Например, меня приглашали озвучивать какого-то героя из серии баптистских мультиков. Этого я не делал. Потом мой старый приятель предложил написать музыку к фильму, который снимался под эпохой нового языческого культа «Анастасия». Я тоже ответил отказом. Но что касается Ленкома врать не буду: у меня нет угрызений совести из-за того, что я служу в театре.

«ДЛЯ МУЛЬТИКОВ ЕЩЕ НЕ ПИСАЛ»

А как Вы пришли в кино?

Все началось с жены. Она училась в институте на режиссерском курсе, ей нужны были озвученные фрагменты, вот я её выручал. Ну а первый фильм, где я дебютировал как автор музыки, назывался «Маленький принц». Все мы собрались по принципу знакомства, все молодые. Но фильм никуда не пошёл. Тогда рухнула система кинопроката, и очень много снятых фильмов оставалось на полке. Процентов 80 от всего, что было снято.

Вы пишете музыку к художественным фильмам, документальным, сериалам. Интереснее всего, где было?

Очень интересной была для меня работа в сериале Александра Муратова «Досье детектива Дубровского». Сначала опасался, хватит ли у меня дыхания на двадцать серий. Хватило! 13-я и 14-я серии вообще вылетали, как из пушки.

А чего не приходилось делать, но очень хочется?

Для мультиков я еще музыки не писал. И еще очень хотелось бы написать музыку для какой-нибудь киносказки или легенды.

Чем займетесь по возвращении из отпуска?

Вот сейчас приеду, и будем заканчивать шести серийный фильм, режиссер Елена Цыплакова, где главными героями являются дети 12 — 13 лет. И вторая работа — первая сольная пластинка Дмитрия Певцова. Она готова процентов на 60, осталось отдать ее в производство. Если ничего не помешает, то в октябре должна выйти.

ПОПЫТКА ПРОВОКАЦИИ

Хорош у нас земляк. Пустил корни в Москве, творит в свое удовольствие, занимается собственной раскруткой…

Так… Обрываю и спрашиваю в лоб: «Чего от меня надо?»

Хотя бы привезти к нам пару-тройку поющих друзей. Вон с кем Вы на короткой ноге — Николай Караченцов, Александр Абдулов, Виктор Раков, Дмитрий Певцов… Почему бы в Бресте не провести презентацию Вашего последнего компакт-диска «Поют актеры театра «Ленком»? Разве порядок, что мы могли услышать композиции с этого диска только вчера, получив его напрокат из ваших рук?

Честно говоря, посещала нас такая идея. Еще наша актриса Елена Степанова предлагала: «Коля, а давай поедем в Брест! Дадим несколько платных концертов и один благотворительный в пользу храма, который твой отец возводит!» Все хотят, все — за. Но вот доходит дело до сроков, и начинается: «Извини, старик, съемка». У другого — репетиции, у третьего — запись. И выдернуть человека из этой круговерти невозможно, А для того, чтобы наш выход выглядел более-менее прилично, нас должно быть как минимум пятеро. Какие-то попытки заняться концертной деятельностью на основе этой пластинки все же удались. Мы съездили в Ригу и в Ханты-Мансийск на театральный фестиваль «Чайка».

НЕЛЬЗЯ ВЕРНУТЬ ЛЮБОВЬ И ЖИЗНЬ…

Ну а возможно, чтобы «Золотая середина» встретилась в Бресте и дала концерт?

Мне кажется, что невозможно. А что бы мы вам играли? Молодость свою? Но вы же первые скажете: «Не те, не то!» Мы не сможем сыграть так, как было тогда. Народ придет за юношескими ощущениями, а их не будет, потому что я уже с седой бородой по тому, что зрители наши на двадцать лет старше стали. Им интересно будет на «папиков» смотреть? Чего гоняться за тем, что ушло безвозвратно! Я сам не хожу на концерты старых маститых мастеров. Это уже слабый отблеск того, что было, хотя технически может быть круче раза в три. И «Песняры», на мой взгляд, напрасно собрались. Все не так просто. Почему же ансамбль «АВВА» не согласился на суперпроект собраться вновь? И потом, из нашего состава, насколько мне известно, в музыке остались считанные люди. Так что пусть «Золотая середина» остается прекрасным воспоминанием из прошлого.

Подготовила Людмила Бунеева

Наше коллективное интервью в стенах «Вечерки» длилось три часа плюс 40 минут обмена мнениями у крыльца. Поверьте, это вовсе не походило на атаку рыбками-пираньями большой рыбы. Благодаря обаянию гостя, его коммуникабельности и на удивление заразительному смеху встреча пролетела, как одно мгновение. А на прощание мы попросили Николая Парфенюка оставить свой автограф на двери редакторского кабинета. Теперь у него есть законное право открывать ее ногой.