Сущук, А. Опередивший время / Алексей Сущук // Белорусская нива. – 2005. – 17 мая. – С. 2.

Об Анатолие Емельяновиче Гуцеве.

Люди белорусской деревни

Опередивший время

СПК «Восходящая заря» в Кобринском районе сегодня занимает лидирующие позиции. И мало кто из молодого поколения знает, что прочные основы стабильного хозяйства, в котором дважды побывал Президент Беларуси и куда приезжают за опытом из других районов и областей, еще в 60-е годы прошлого века заложил Анатолий Емельянович Гуцев — выдающийся хозяйственник и организатор крестьянского труда. Он уже ушел из жизни, но память о человеке, далеко опередившем свое время, жива.

«Не учи товарища Сталина»

Анатолий Гуцев родился 31 января 1935 года в д. Мильча Гомельского района. Его предки были управляющими в крупных имениях. Отец Анатолия, Емельян Захарович, сражался на фронтах Великой Отечественной, а после войны работал директором школы, мама тоже была учительницей.

В десятом классе Толя Гуцев написал письмо Сталину, в котором изложил, как, по его мнению, надо руководить сельским хозяйством. Практический урок на тему, кому и как надо писать письма, он получил в местном отделении НКВД.

Но парень выстоял в передряге. С отличием окончил школу, затем — Горецкую сельхозакадемию. Молодой ученый агроном женился на однокурснице и по распределению приехал работать в Шерешевскую МТС. Вскоре его переводят в управление сельского хозяйства Пружанского райисполкома, а позже назначают начальником сельхоз управления в Дивинский район. После расформирования района в 1959 году 24-летний Гуцев принимает отстающий колхоз «Заря», а его жена становится здесь агрономом.

С чего начинался подъем

Какой была «Заря», свидетельствует член правления колхоза Ф. Ф. Коцюбко: «Когда Гуцев стал председателем колхоза, колхозники получали на трудодень по нескольку копеек. Скот падал, кормов не было, животноводческих помещений не хватало. Урожайность была — 7 центнеров с гектара». Полмиллиона тогдашних рублей долгов, простаивает изношенный транспорт, коров от бескормицы подвешивают к стропилам.

На первых порах вместе с мужиками всеми правдами-неправдами доставал пропитание скоту, за что лучил выговор, но результатом был доволен — ни одна корова не пала. На следующий год, осушив болото вокруг центральной усадьбы, кормов заготовил вдоволь.

Раскорчеванные заросшие земли включил в севооборот. Предстояло добыть семена новых сортов, чтобы получить хороший урожай зерна. И с этой задачей председатель справился. Он умел работать и других заряжал своей энергией. «Гуцев своим личным примером показывал, как надо работать. Сам лично с женщинами дергал лен, закладывал силос, косил сено и т. д.», — свидетельствует Ф. Ф. Коцюбко.

С простого начинался подъем. Председатель внедрял новые технологии повышения плодородной силы земли, удоев молока и привесов скота. Приглашал в колхоз грамотных специалистов, устанавливал связи с учеными-аграриями и сам упорно занимался самообразованием. По свидетельству жены, спал он в это время по четыре часа в сутки, ел кое-как, много читал. В комнате позади его кабинета в конторе были огромные стеллажи с литературой по животноводству, агрономии, техническому обеспечению.

Постепенно дела в колхозе стали улучшаться, и через несколько лет «Заря» выбралась из долговой ямы.

Подпольный проект

Предстояло решить вопрос отмены уравниловки в зарплате и материально заинтересовать колхозников. После многих заседаний бюро райкома партии Анатолий Емельянович сумел убедить руководство позволить хозяйству внедрить новую систему оплаты труда. «Каждому специалисту была, установлена основная оплата труда и дополнительная. Дополнительная зависела от выполнения показателей: месячного плана, качества работы и культуры на производственном участке. Каждый специалист старался на своем производственном участке выполнить план, началась борьба за культуру производства, исчезли кучи мусора, быстрее стал решаться вопрос ремонта техники», — читаем в свидетельстве очевидца. Это теперь такой подход кажется единственно правильным, а тогда сельчанам паспортов не давали, чтобы в город не уехали — такое было «стимулирование» труда.

Из пригородной «Зари» никто в город не стремился, хозяйство превращалось в строительную площадку, с высокой отдачей срабатывало материальное стимулирование труда, который переставал быть сезонным.

Построен первый в республике полностью механизированный элеватор-зернохранилище в комплексе с зерносушильным и комбикормовым цехами. Вступил в эксплуатацию первый в республике свиноводческий комплекс на 12 тысяч голов откорма. Год за годом в колхозе открывались новые цеха и производства. Вопреки запретам партийных чиновников в «Заре» построили колбасный цех, выпускали деликатесные копчености и получали высокую прибыль. Всей округой это воспринималось как нечто невероятное. Однако именно в этом проявлялась ведущая роль руководителя-организатора тяжелого и сложного крестьянского труда.

«Заготзерно» не справлялось с переработкой зерна — поставили свои склады с мельницей и сушилками. Не хватало шифера для многочисленных построек — наладили собственное производство. Негде было взять пиломатериалы — восстановили брошенную лесопилку, стали производить свои, дешевые. Оборудовали теплицы и выращивали на продажу розы. Было начато строительство комплексно-механизированного коровника с навозохранилищем, зверофермы, цеха по производству кормовых дрожжей. Крупные производства и небольшие цеха приносили прибыль — колхоз использовал деньги на то, чтобы сделать достойной жизнь людей в деревне.

Свидетельствует начальник управления капитального строительства райисполкома А. К. Лавринюк: «Однажды, будучи дежурным по райисполкому, в журнале «Сельская новь» я прочитал статью о проводимом эксперименте (в районе Тамбова) по механизированному откорму свиней — 5 тысяч голов обслуживают всего три человека: электрик, ветврач и механик. Я тут же позвонил Анатолию Гуцеву, зная, что он первым вводит самые передовые технологии в своем хозяйстве. Не прошло и пяти дней, как Гуцев и я, предварительно согласовав с обкомом и облисполкомом, выехали на место эксперимента. Нам показали технологические процессы через большое витринное стекло, но дальше не пустили — такими жесткими были условия эксперимента, Тогда мы в Тамбовском НИИ нашли специалистов-энтузиастов, которые за одну ночь втайне и под честное слово сделали нам копии чертежей этого экспериментального комплекса. Пришлось заплатить 700 рублей (у меня месячная зарплата составляла 200 рублей, не больше было и у Гуцева). Понятно, что списать эти деньги без нарушений было невозможно».

«Добытые таким образом чертежи, — свидетельствует А. К. Лавринюк, — были переданы нашему брестскому институту «Брестграж-данпроект». Не прошло и пяти месяцев, как в «Заре» у Гуцева развернулась очередная стройка, о которой еще не знало местное партсоветское руководство. Только после ввода в эксплуатацию, на республиканском семинаре, обнародовали комплекс, который и сейчас решает основные экономические вопросы хозяйства.

Или такой пример. Вместе с Гуцевым пришлось изучать эксперимент по повышению надоев молока и его жирности с помощью добавок в корма хлореллы — высокобелковой субстанции, за счет чего прибавка надоев достигает 15, жирности — 12 процентов. Для этого была построена теплица, в которой планировалось организовать выращивание этой самой хлореллы. К сожалению, замыслы не удалось осуществить по известным теперь причинам. Гуцев не вписывался в стандарты того времени — он его намного опережал.

… И бесплатно покажет кино

Хутора перенесли в деревни и благоустроили. Для колхозников построили около восьмидесяти квартир-домов. Детский сад, пионерский лагерь, дом отдыха для взрослых — все делалось добротно, на десятилетия. По бездорожью проложили дороги и первыми в районе их заасфальтировали, подвели природный газ, установили телефоны. По настоянию председателя начальная школа в Хидрах стала восьмилетней, позже — средней и переехала в новое здание.

Первой в районе «Заря» строит типовой Дом культуры на 300 мест, клубы-библиотеки в бригадах, четыре магазина, столовую, быткомбинат.

В начале 70-х в Хидрах развернулось строительство плавательного бассейна, о котором тогда и город только мечтал. В это время Гуцев «пробивал» даже

строительство спорткомплекса с искусственным льдом. Партийные руководители отвечали: «Другие не могут накрыть коровник, а тебе подавай спорткомплекс!»

Успехи кобринской «Зари» и фамилия ее председателя Гуцева стали известны за пределами республики. Здесь встречают заграничные делегации. Здесь же появляются два Героя Социалистического Труда (из трех в районе). Гуцев поступил в аспирантуру и начал писать кандидатскую диссертацию. Он дважды участвовал в ВДНХ СССР, в 1971 году был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

В «Зарю» приезжает представитель Союза кинематографистов СССР для обсуждения вопроса о создании полнометражного фильма о А. Е. Гуцеве. Мне, тогдашнему директору районной киносети, пришлось сопровождать высокого гостя. Дивился приезжий из Москвы: в городе проблема попасть на сеанс, а в «Заре» киномеханик безбилетно крутил кино колхозному люду — хозяйство оплачивало показ банковским поручением. О таком не было слышно во всем Советском Союзе.

Грехи председателя

В 1976 году в судьбе передового председателя наступил резкий перелом. Что же случилось?

Работая над материалом (он поступил в приемную депутата Палаты представителей Национального собрания В. Ф. Кучинского, а я — его; помощник), я познакомился с копиями многих документов, беседовал с разными людьми. И пришел к твердому убеждению, что такой предприимчивый и энергичный вольнодумец, крестьянский самородок, каким был Анатолий Емельянович Гуцев, не мог быть безликим «винтиком» единого механизма, работать в рамках схемы, управляемой всевластным костенеющим аппаратом, — личность этого человека требовала простора, свободы для созидательного труда во имя роста благосостояния руководимого им трудового коллектива, нравственного воспитания человека. Он попирал догмы, навязываемый сверху шаблон — и поплатился за это.

Я был кандидатом в члены райкома и хорошо помню, как Гуцев с острой критикой выступал на пленумах, хозяйственных активах. Ему бурно аплодировал зал — все, кроме президиума. Доказывая свою компетентность, отстаивая право колхоза вести сев и уборку по своему усмотрению, «пробивая» новые проекты, он стучался во все двери: осаждал парткомы, обращался напрямую в ЦК, подключал ученых.

Но в этом Гуцева еще терпели. Куда больший «грех» молодого, энергичного председателя был в том, что он позволял себе нелицеприятные высказывания в адрес чиновников всех рангов, в том числе первого секретаря райкома. В те годы первым лицом в районе был А. П. Старовойтов. Резкое, обидное слово, адресованное ему, и стало тем камнем, с которого началась лавина, погубившая уникального крестьянского самородка.

Ревизия с заданным результатом

В «Зарю» приезжает проверка из ОБХСС. Но все документы оказались в порядке. Начали «копать» за все последние пять лет. Стоит пояснить, что предприятия, особенно колхозы, несколько раз в год проверялись местным контрольно-ревизионным аппаратом, а был еще контроль ведомственный, областной и министерский. Прокуратура ежегодно проверяла в порядке прокурорского надзора соответствие принимаемых решений нормативно-правовым актам и карала за вольности. Так вот, до этого за председателем колхоза «Заря» никакой крамолы не числилось. Имея на колхозном счету два миллиона рублей свободных денег («Жигули» стоили 6—7 тысяч), А. Е. Гуцев был необычно скромен. Он не имел даже личного автомобиля. Семья из шести душ (четверо детей) жила в трехкомнатном колхозном доме. И детям своим председатель домов не построил за 17 лет руководства хозяйством.

А. Е. Гуцева исключили из партии, сняли с выборной должности. Он не молчал: активно доказывал свою правоту, писал во все инстанции. Несколько следователей, убедившись в необоснованности предъявляемых ему обвинений, отказались вести следствие. На совещании в УВД более половины присутствовавших также высказались против возбуждения уголовного дела. Но маховик был запущен… 11 месяцев, пока шло следствие, Гуцев сидел в КПЗ. Позже следователь заявит: «Если бы мы тебя не посадили, мы бы ничего не доказали…» «Накопали» 150 тысяч рублей, использованных не по назначению: «разобрались» и с новой системой оплаты труда, и с другими новациями председателя. После обращений в партийные и судебные инстанции, где поймут всю нелепость обвинения, сумму снизят до 10 тысяч рублей. Снизить еще — признать поражение аппарата. Но Анатолий Емельянович понимал: его не за нарушения наказывают, ему мстят за острую критику, за то, что вел дела не по партийной указке и добился успеха. Новаторство Гуцева противоречило генеральной линии партии, ее стареющего Политбюро.

На черной скамье

Месяц длился суд, было опрошено более двухсот свидетелей.

— Я доярка и пришла в суд по поручению всех доярок колхоза, да и всех колхозников, чтобы передать вам, уважаемый Анатолий Емельянович, наше самое глубокое уважение, — сказала на суде женщина. — А еще скажу, что у нас потекла крыша коровника, и люди говорят: был бы наш Анатолий Емельянович, этого бы не допустил.

— Не по существу говорите, садитесь, — сказал судья.

(Из воспоминаний И. П. Черника, директора РДК).

Сергей Гуцев: «При разборе дела зашел вопрос о различном вложении средств колхоза. А одним из проявлений финансовой деятельности руководителя была поддержка молодых людей, вернувшихся из Вооруженных Сил. Отслужившим в армии в «Заре» выплачивали по 200 рублей и предоставляли работу — реально помогали становлению молодежи семьи. То, как поступал председатель, и то, как расценивало это судейство, было настолько разительно противоположно, что конвоир, молодой сержант внутренних войск, заплакал от столь явного проявления несправедливости. Забота о людях в большинстве своем была лишь на устах властвующих, а здесь она была явной, ему даже не снилось, что где-то здесь, рядом, бывшему солдату оказывали серьезную помощь в обустройстве жизни. Конвоира тут же убрали…»

Суд принял «нужное» решение, и Гуцев был осужден на три года лишения свободы за то, что нанёс «Заре» ущерб «в особо крупных размерах». То обстоятельство, что бывший председатель принял хозяйство с полумиллионным долгом, а оставил с двумя миллионами прибыли, притом за средства хозяйства развернул невероятное по масштабам строительство, во внимание не было принято.

Колхозники «Зари» направили обращение областному суду в защиту своего председателя. Письмо подписали 378 человек. Но ни обращение людей, ни награды не помогли А. Е. Гуцеву.

Эпилог

Он был освобожден через полтора года, с вилами в руках работал в «Заре», возмещая по решению суда ущерб колхозу, затем в других организациях. Занимать руководящие должности не имел права, могучий талант организатора-хозяйственника оказался не востребованным в то время, когда одна за другой принимались пpодовольственные программы. А. Е. Гуцев написал письмо Горбачеву в надежде, что его дело пересмотрят. Но чуда не произошло. От пережитого удара судьбы Анатолий Емельянович умер в ноябре 1996 года. На похоронах никого из руководства не было.

Не выдержав испытания временем, генсек Горбачев «приостановил действие» могучей КПСС даже не собрав прощального Политбюро, единый Советский Союз раздробили на отдельные государства. А заложенный А. Е. Гуцевым фундамент колхоза «Заря» выдержал все испытания горбачевской перестройки. Поддержи тогда всемогущая партия вот таких Гуцевых, помоги в их идущих от жизни начинаниях, и жизнь государства его народов пошла бы в разумном эволюционном русле. Друг семьи Гуцевых, профессор Московского физико-технического института Д. Кудрявцев, однажды заметил «Придет время, и Гуцева реабилитируют».

Нынешнее рыночное время реабилитировало его — де-факто.

Алексей Сущук